Однажды снилось мне, что площадь русской сцены Была полна людей. Гудели голоса, Огнями пышными горели окна, стены, И с треском падали ненужные леса.
И из-за тех лесов, в сиянии великом, Явилась женщина. С высокого чела Улыбка светлая на зрителей сошла, И площадь дрогнула одним могучим криком.
Волненье усмирив движением руки, Промолвила она, склонив к театру взоры: «Учитесь у меня, российские актеры, Я роль свою сыграла мастерски.
Принцессою кочующей и бедной, Как многие, явилася я к вам, И так же жизнь моя могла пройти бесследно, Но было иначе угодно небесам!
На шаткие тогда ступени трона Ступила я бестрепетной ногой -- И заблистала старая корона Над новою, вам чуждой, головой.
Зато как высоко взлетел орел двуглавый! Как низко перед ним склонились племена! Какой немеркнущею славой Покрылись ваши знамена!
С дворянства моего оковы были сняты, Без пыток загремел святой глагол суда, В столицу Грозного сзывались депутаты, Из недр степей вставали города...
Я женщина была -- и много я любила... Но совесть шепчет мне, что для любви своей Ни разу я отчизны не забыла И счастьем подданных не жертвовала ей.
Когда Тавриды князь, наскучив пылом страсти, Надменно отошел от сердца моего, Не пошатнула я его могучей власти, Гигантских замыслов его.
Мой пышный двор блистал на удивленье свету В стране безлюдья и снегов; Но не был он похож на стертую монету, На скопище бесцветное льстецов.
От смелых чудаков не отвращая взоров, Умела я ценить, что мудро иль остро: Зато в дворец мой шли скитальцы, как Дидро, И чудаки такие, как Суворов;
Зато и я могла свободно говорить В эпоху диких войн и казней хладнокровных, Что лучше десять оправдать виновных, Чем одного невинного казнить,--
И не было то слово буквой праздной! Однажды пасквиль мне решилися подать: В нем я была -- как женщина, как мать -- Поругана со злобой безобразной...
Заныла грудь моя от гнева и тоски; Уж мне мерещились допросы, приговоры... Учитесь у меня, российские актеры! Я роль свою сыграла мастерски:
Я пасквиль тот взяла -- и написала с краю: Оставить автора, стыдом его казня,-- Что здесь -- как женщины -- касается меня, Я -- как Царица -- презираю!
Да, управлять подчас бывало нелегко! Но всюду -- дома ли, в Варшаве, в Византии -- Я помнила лишь выгоды России -- И знамя то держала высоко.
Хоть не у вас я свет увидела впервые,-- Вам громко за меня твердят мои дела: Я больше русская была, Чем многие цари, по крови вам родные!
Но время шло, печальные следы Вокруг себя невольно оставляя... Качалася на мне корона золотая, И ржавели в руках державные бразды...
Когда случится вам, питомцы Мельпомены, Творенье гения со славой разыграть И вами созданные сцены Заставят зрителя смеяться иль рыдать,
Тогда -- скажите, ради Бога!-- Ужель вам не простят правдивые сердца Неловкость выхода, неровности конца И даже скуку эпилога?»
Тут гул по площади пошел со всех сторон, Гремели небеса, людскому хору вторя; И был сначала я, как будто ревом моря, Народным воплем оглушен.
Потом все голоса слилися воедино, И ясно слышал я из говора того: «Живи, живи, Екатерина, В бессмертной памяти народа твоего!»
Cookies on Poetry Cove