Сегодня сценою печальной Весь монастырь взволнован был. Есть послушник у нас, по имени Кирилл. Пришел он из Сибири дальней
Еще весной и все привлек сердца Своею кротостью и верой без предела. Он сын единственный богатого купца, Но верой пламенной душа его горела
От первых детских лет. Таил он мысль свою, И вот однажды бросил дом, семью, Оставивши письмо, что на служенье Богу Уходит он. Отец и мать
Чуть не сошли с ума; потом его искать Отправились в безвестную дорогу. Семь месяцев, влача томительные дни, По всем монастырям скиталися они.
Вчера с надеждою последней Приехали сюда, не зная ничего, И нынче вдруг за раннею обедней Увидели Кирюшу своего...
Вся братия стояла у собора, Кирилл молчал, не поднимая взора. Отец -- осанистый, седой как лунь старик -- Степенно начал речь, но стольких впечатлений
Не вынесла душа: он головой поник И стал пред сыном на колени. Он заклинал его Христом Вернуться снова в отчий дом,
Он говорил, как жизнь ему постыла... «На что богатства мне? Кому их передать? Кирюша, воротись! Возьмет меня могила -- Опять придешь сюда: тебе недолго ждать!»
Игумен отвечал красноречиво, ясно, Что это благодать, а не напасть, Что горевать отцу напрасно, Что сын его избрал благую часть,
Что он грехи отцовские замолит, Что тяжело идти от света в тьму, Что, впрочем, он его остаться не неволит: «Пускай решает сам по сердцу своему!»
А мать молчала. Робкими глазами Смотрела то на сына, то на храм, И зарыдала вдруг, припав к его ногам, И таял белый снег под жгучими слезами.
Кирилл бледнел, бледнел; в душе его опять, Казалось, перелом какой-то совершался, Не выдержал и он: обняв отца и мать, Заплакал горько... но остался.
Так наша жизнь идет: везде борьба, разлад... Кого ж Ты осудил, о правосудный Боже? И правы старики, и сын не виноват, И долгу своему игумен верен тоже...
Как разрешить вопрос? Что радость для одних, Другим -- причина для страданья... Решать я не могу задач таких... Но только матери рыданья
Сильней всего звучат в ушах моих!
Cookies on Poetry Cove