Ну, наконец, вы с нами, пан полковник, А мы вас ждали, ждали... В Петербурге Меня князь Зубов задержал.
Без вас Так было скучно, мы вас все так любим. Спасибо, пан Юзевич. Комплименты Оставим, времени у нас немного,
Да и застать нас могут. Вот в чем дело: Князь Зубов вас велел благодарить За ваши донесения, он их
Внимательно прочел. Из этих писем С прискорбием он видит, что светлейший К нему не так расположён, как прежде, И, чтобы вновь его приворожить,
Он шлет вам это зелье. Вы его Когда-нибудь в удобную минуту Подсыплете светлейшему в питье. Вы тронуты таким доверьем князя?
Возьмите ж пузырек. Как, всыпать... мне? Да где же мне? Клянусь, я не посмею. Чтоб смелости придать вам и уменья,
Князь посылает этот кошелек: Исполнивши, как следует, приказ, Получите вы втрое... Свент Антоний!
За что ко мне так добр ясновельможный? Людей он знает и заслуги ценит. Так, пан полковник, но еще скажите, Не будет ли светлейшему вреда
От зелья этого? Вреда не будет. О, если так, исполню я охотно. Всё кончено. Пора, давно пора
С усталых плеч наряд негодный сбросить. Он для меня был ветх уже и тесен... Ты, Саша, здесь? Здесь, дядюшка. Напрасно
Ты мыслями печальными томишься. За доктором уехал верховой, И к утру ты поправишься. Нет, поздно...
Я чую смерть, мне холодно и жутко. Послушай, Саша, сядь ко мне поближе, Вот так, и руку дай в последний раз. Всю жизнь ты другом верным мне была,
И от тебя я тайны не имею. Да, жаль, что не могу я год один Еще прожить, один лишь год, и -- баста! Всю зиму я готовил бы солдат
Без маршировок, без косичек, пудры, Без всех нелепых гатчинских затей, -- Я в них вселил бы дух героев древних И с первою весеннею зарею
Пошел бы с ними прямо на Царьград. Великое б тогда свершилось дело! Подумаешь -- кружится голова. Какой триумф, какая колесница!
Султан в плену, враги мои во прахе. А может быть, и скипетр и корона... Довольно, князь! Не слушайте: он бредит
Мы не одни, опомнися, светлейший! Да, бредил я, и бред тот был мне сладок. А впрочем, я могу свободно бредить. Уж я -- не князь, я больше не светлейший,
Я -- перст, я -- прах, я -- только человек. О Господи! Зачем ты дал мне разум? Ты в душу мне вложил любовь и гордость, Ты дал мне власть и упоенье властью.
Ты всё мне дал, чтоб разом всё отнять. Вот я теперь могу дышать, молиться, И чувствую, и мыслю, и ропщу, А завтра то, что мыслило, роптало,
Безжизненным, негодным трупом будет! О Господи! Почто ж мятемся всуе? Зачем мы жизнь, столь полную невзгод, Столь краткую и немощную жизнь,
Еще враждой пятнаем безрассудной? О, сколько крови пролил я невинной! Из-за чего? Из-за пустого блеска, Похвал мишурных, славы мимолетной!
Вот, вот они, очаковские тени! Их раны вновь раскрылися, их лица Предсмертного тоской искажены! «Отдай нам жизнь! -- кричат они мне в ухо. --
Когда б не ты, мы и теперь бы жили!» О Господи! Прости мне ропот грешный, Ты в благости могилу нам послал, Гоненьям злобы, совести упрекам --
Всему конец в могиле этой темной! Где Бауер? Здесь ты, зубовский клеврет? Я счастие имею состоять При вашей светлости.
Да знаю, знаю: При мне ты состоишь, ему ты служишь. Из гордости тебя не раздавил я. Не в этом дело. Милостивец твой,
Узнав, что я в могиле, возликует. Скажи ему, что радость недолга, Что близок день -- день черный для России: Бессмертная умрет Екатерина!
Когда в столицу вступит новый царь И гатчинцы с косичками смешными Затопчут грязью залы Эрмитажа, Тогда что скажешь, жалкий фаворит?
Как побледнеешь ты в своих чертогах, Как выпадут из рук твоих румяны, Каким безумным страхом исказится Красивое и пошлое лицо,
И как в тот час я буду спать глубоко Для поздней злобы их недосягаем! Мне холодно, покройте ноги шубой... Еще, еще, кругом... Родная, где ты?
Согрей меня, согрей своим дыханьем, Как некогда, давно, когда в Смоленске Баюкала ты Гришу своего! Что это? Ружей залп? В атаку, братцы!
Но где же я? Вот Царское Село, Вот лебеди по озеру плывут, И ты опять со мной, моя царица! Но ты в слезах? Тебя гневит Мамонов?
Ах, матушка, да плюнь ты на него! Долой их всех, ласкателей негодных, Изнеженных, бездушных фаворитов! Они тебе изменят, продадут,
Они и полюбить-то не умеют, -- Чины им любы, да кресты, да деньги; Ты и без них счастливо проживешь. Ну, стоит ли тебя вся эта сволочь --
Душонки девок в золотых мундирах? А если в сердце есть любви избыток -- Вот пред тобой отечество твое. Люби его всем пылом женской страсти,
Отдай все помыслы и чувства. Ты не одна, рука моя с тобою; Она крепка, не дрогнет, не изменит, Я за тебя всю кровь свою пролью,
Я окружу престол твой громкой славой, Такою славой, что в веках позднейших Тебя потомство чтить не перестанет. Я покажу...
Он в забытьи, не дышит. Проснись, очнись! Всё кончено! О Боже! Das war ein Mensch! О, барзо велький пан!
Cookies on Poetry Cove