Уж две недели я живу в монастыре Среди молчания и тишины глубокой. Наш монастырь построен на горе И обнесен оградою высокой.
Из башни летом вид чудесный, говорят, На дальние леса, озера и селенья; Меж кельями разбросанными -- сад, Где множество цветов и редкие растенья
(Цветами монастырь наш славился давно). Весной в нем рай земной, но ныне Глубоким снегом все занесено, Все кажется мне белою пустыней,
И только куполы церквей Сверкают золотом над ней. Направо от ворот, вблизи собора, Из-за дерев едва видна,
Моя ютится келья в два окна. Приманки мало в ней для суетного взора: Дощатая кровать, покрытая ковром, Два стула кожаных, меж окон стол дубовый
И полка книг церковных над столом; В киоте лик Христа, на Нем венец терновый. Жизнь монастырская без бурь и без страстей Мне кажется каким-то сном беспечным.
Не слышу светских фраз, затверженных речей С их вечной ложью и злословьем вечным, Не вижу пошлых, злобных лиц... Одно смущает: недостаток веры,
Но Бог поможет мне; Его любви нет меры И милосердью нет границ! Проснувшись, каждый день я к старцу Михаилу Иду на послушанье в скит.
Ему на вид лет сто, он ходит через силу, Но взор его сверкает и горит Глубокой, крепкой верой в Бога И в душу смотрит пристально и строго.
Вчера сказал он с гневом мне, Что одержим я духом своеволья И гордости, подобно сатане; Потом повел меня в подполье
И показал мне гроб, в котором тридцать лет Спит, как мертвец, он, саваном одет, Готовясь к жизни бесконечной... Я с умилением и горестью сердечной
Смотрел на этот одр унынья и борьбы. Но старец спит в нем только летом; Теперь в гробу суровом этом Хранятся овощи, картофель и грибы.
Cookies on Poetry Cove