О праотец могучего Эола...

О праотец могучего Эола, О Геллена великого отец И старости его хранитель белой! Кто б ни был ты, о Зевс, на небесах

Эфирных - бог иль разум, сновиденье Ожившее иль гордая мечта... Но я тебя зову, великий пращур... Не твоему ли внуку мать меня,

Дочь мудрого Хирона, подарила И Арною в чертоге нарекла? В Магнесии уж после Меланиппой Я прослыла за волны черных кос...

О, выслушай, Кронид, я не дерзала К тебе взывать, пока эфир горел От огненной иль алой колесницы, - И ночи я ждала...

В такую ж ночь Росистую и лунную, когда Черней вода и ярче ароматы... На берегу Сперхая, где тростник

Сухой шумит и ива обнялась С другою ивою, я уступила бога Желаниям и ласкам. Посейдон То был, и темнокудрый, и могучий...

И в брачную так говорил он ночь Избраннице: / "Двух сыновей родишь ты, Вели на луг их нежный отнести, Где царское Эола стадо ходит,

И более о них не думай, Арна! Я имена, я им и славу дам". Без матери - ты взял ее у нас - И без отца державного, который

В изгнание ушел на долгий год За кровь сестры, моей Канаки нежной, И Макарея-брата, я слова И тяжкое носила бремя бога...

От острых глаз и злоречивых уст Я девять долгих месяцев таилась. Лишь верная кормилица моя Про злую честь узнала Меланиппы,

О, злую честь. Когда же наступил Мученьям срок положенный, в лачуге. Где, верно бы, последняя рабыня Побрезгала остаться, на циновке,

Что пастухи, скрываясь в непогоду, От холодов осенних расстилали... Я, старою повита няней, ночи Двух сыновей явила, красотой

Сияющих... Увы! зачем не мать В девятый день мне ложе освятила И внукам улыбнулась?.. Во дворец Вернулась я, недуг изображая

Для рабских глаз... Исподтишка, в лачужке Покинутым на няню торопливо Я ласкою, слезой и грудью нежной Малюткам долг платила материнский...

Но долго ли?.. Герольд оповестил, Что царь-отец, Фессалии властитель, Трофония покинул старый храм И что домой на Дельфы путь он держит...

Веселием тогда, и позолотой, И пурпуром чертог наш засиял, И потекли толпами фессалийцы Царя встречать. С богами примирен,

Эол горит родной очаг увидеть. От крови кровь на пышных алтарях Готовится очистить Гелленида... И только я в толпе его рабынь

Хотела бы пугливо затеряться... Или, детей кормившая, дерзну Я в хоровод войти девичий, или Я на алтарь душистый свой венок

С безбрачными решусь отдать богине? Как на отца осмелюсь я глядеть? Как матери услышу, не краснея, Я имя беспорочное, увы!..

О ты, звездой горящая, прости мне! Но не о том мои слова тебе, О пращур мой эфирный и державный... Детей моих ты сбереги. Отца

Их волю я исполнила покорно: К стадам они отнесены - пока Питает их другая мать... и нежно Зеленые их сон лелеют травы.

Так няня мне - в утеху, может быть, На мягкий луг отнесшая малюток, Сказала - я уж не увижу их... Но страшное в груди встает сомненье:

Кто их отец, не знаю я... Иль имя, Иль локоны синевшие, и риза Блестящая, и пар соленой влаги... И самая эмблема - не могли

Обманом быть, приманкой маскарадной?.. Иль демонской уловкой?.. Я не жду Ответа, Зевс, но если муки или Бесславие потомства твоего

Во что-нибудь ты ставишь, сжалься, боже.