«Вот... вот они... найденыши... О, боги!..»

Вот... вот они... найденыши... О, боги! О, зрелище печальное! Когда Подходит к старцу смерть иль от недужной Постели врач отходит молча, нам

Тоска сжимает грудь... Но если видишь, Как маленьких детей для палача Или жрецов - то не одно ль и то же? - Оденет риза погребальная,

Как трауром играть готовы дети И алые смеются их уста, - В душе встает холодный ужас, девы! О, как могла, царевна, этот труд

Ты, нежная, среди рабынь исполнить? В сердцах людей, покуда жизни луч В них теплится, есть искра упованья... Пока детей я одевала, мне

Мелькнула мысль, и ей дышу я, девы... А может быть, печальный этот вид, Убор, который подобает старцу, Смягчит отца... Ведь беззащитней вдвое

Они теперь, малютки эти... Нет Коровы даже в человечьем стаде, Чтоб молоком уста их освежить. О, слов и слез скопила я довольно...

И нежностью глубокою мое Так эти крошки истерзали сердце... Но подожди... Костер... Отец... и старец, И Геллен там... Он что-то говорит...

Они идут сюда... Старик остался... Он будет ждать малюток... Посейдон! Уста мои окованы... Ты моря

Отдай им, бог, и блеск, и шум; и речи То ласковой, то грозною волной Пускай идут мои к сухому сердцу... О дочь моя... Готово все... И ждет

Костер и нож найденышей... Надеюсь, Что, разумом излишек победив Девической чувствительности, Арна Достойною своих великих предков

Себя теперь покажет... Иль Хирон Малюткою водил ее в пещеру, Чтоб демонов игралищем потом В Магнесии она покорно стала!

Отец мой, я хотела гордый ум Туманом слез окутать, чтобы сердце Решения его остановило: Я показать найденышей тебе

Одетыми по-старчески хотела... О, из руки твоей холодный нож, Наверно бы, дрожа, упал... Но стыдно Мне этого желания... Ты сам

Передо мной открыл стезю рассудка. Я - женщина, но дочь твоя. Во мне Кровь царская, кровь избранных, быть может, И голубой божественной хоть капля

Во мне, отец, есть крови. Я едва ль Узнала б мать. / Но свитки муз прилежно Читала я, и Истины златой Средь дальних звезд и мне лучи мелькали...

Не бреду, царь, и не капризным снам, Нет, ты ночей бессонных, ты трудов, Холодного вниманья и проверки Мучительной внемли словам, отец, -

И не моим... - Что эллинская дева? - А мудрых, царь, в учение, в систему Уложенным словам. / Но передать Могу ли все тебе? Земля и небо,

Весь этот мир, и все, что в нем горит, И гаснет, и растет, благоухает И движется, и умирает, царь... Все это вечно... Только вещи были

Вначале странно смешаны. И Хаос, Наш первый мир, исполнен был семян, Мироначал неразвитых... А семя Там каждое начатки всех вещей

Незримые таило: и железа В нем был закал, и розы аромат, И радуги цвета. Из этих зерен Составились и небо, и земля.

И все, что в них, в извечных семенах, Холодного таилось, все, что было Иль твердо в них, иль жидко, иль темно, Сцепилось и образовало землю,

С ее водой, горами и лесами И тварями... А влажное и все, Что жаркого таили зерна мира И тонкого, и легкого, в эфир

Ушло от нас и стало синим небом. А смерть?.. О, смерть - разлука, но и только. Коль на гробах мы видим огоньки, Когда темно, а на могилах пышно

Трава растет; и если только пыль В могилах от скелетов остается, Так потому, что к расцепленью нет Уж более преграды, чтобы пламя

Ушло в эфир и чтоб землей земля И влажною травою соки стали. О мой отец! Для светлого ума Весь этот мир так строен, так прекрасен,

Что и у муз на нежных лирах нет, Наверное, аккордов музыкальней. Но он бы трупом был, когда бы Дух, Иль вышний бог, когда-то вихрем зерна,

Из Хаоса подъяв, не закружил, Чтоб части их сцеплялись, а другие Бежали друг от друга... / Этот дух, Он все живит, и нет созданья в мире,

Где б чистый он и вечный не дышал... А в нас сильней он только, чем в твореньях Других, отец... Но кто вкусил его Пленительной и бесконечной власти,

Не может уж на веру слабых душ Без ужаса глядеть и омерзенья... Я чту богов, отец, я им молюсь, Но не могу ни раскаленной глыбой,

Ни морем их, ни молнией считать. Они - ступени пламенного духа, Бессмертные. / И жалкий жрец с ножом, Который воли их в утробе бычьей

Прилежно ищет знака иль, бледнея, От демона бежит, шепча молитву, Иль жаждет кровь невинную пролить Лишь потому, что в нем мутится разум...

От божества он далее, чем та Детей, отец, питавшая корова... О, прекрати весь этот бред безумный! В душе своей великой не гаси

Ты дивного эфира. И Крониду Всесильному угоден будешь, царь... Но, страстию нечисто-малодушной Закутав ум, удара берегись...

Того, чей дух препон не знает наших... Твоим словам прекрасным я дивлюсь, Но смелый их полет меня пугает. Подумаешь, что молнии Кронид

Ириде дал... что радужною ризой Прикрыла их богиня и грозит, А розы губ улыбкой зацветают. Заслушался тебя я... Соловьем

Поистине ты стала... От Хирона ль, От дочери ль его - да будет мир Среди теней почившей - эти речи... О, за тобой я, вместо царских дел,

Средь облаков желал бы вольной птицей Летать, дитя... Суров и сух мудрец, Но розовых вещания так сладки Девичьих губ. Сломить копье с тобой

В словесном состязании, конечно, Задачею бы было жениху Нелегкою. Но я - отец и царь... И мудрые босых учителей

Не раз, поверь, я эти речи слышал... Я одному дивлюсь: когда богам Иль Разуму исконному так верно Все эти люди служат, отчего ж

Их нет среди царей? И отчего Не падают твердыни наши, Арна, Пред мудрыми словами? Почему же К ним серебро рекою не течет?

И гонит их от своего порога Немудрый селянин?.. И даже глаз Изгнаннику покрыть не даст померкших Отечество комка родной земли?

Нет, дочь моя, оставим это... Жертвы Обречены, и их сейчас сожгут... Пусть там казнит меня босой ваш Разум! Боялась ты мне сердце размягчить

Их детскими невинными глазами. О, этот страх напрасен... Про сирен Рассказов я наслушался ребенком И демону водить себя не дам.

Со слабостью покончили мы счеты. Постой, отец! Но разве ж царский ум От общих всем ошибок безопасен? Иль и богов, которым веришь ты,

На грешный путь не уводили страсти? Иль Аполлон разгневанный отцу Не перебил великому преступно Его перуна гордых ковачей?

Скажи мне, царь... А если эти ж боги Бессмертные, чтобы сгубить тебя, Твой ум теперь мутят? / Когда убийство Виновного готовится, то суд

Его решил, я думаю... А кто же Судьею был, решившим смерть малюток? Иль дряхлый тот уже незрячий жрец, Иль, может быть, твой конюх? Или надо

Среди рабов трусливых судей нам Искать, отец?.. Мне стыдно... / Говорил Про вещий знак Эол землетрясенья, Что Геллену он речь венчал. А если

То Посейдон разгневанный тебе Свою волну послал для вразумленья? Какой пророк, скажи, тебе, отец, Истолковал божественную волю?

Пропавшая телица? Но она Угодною явилась божеству, А вовсе не наказанной. Иль Реса, Трофония, Амфиарая грех

Земле обрек, ее пещерам вещим? Надоедать мне пестрый твой узор Немножко начинает... Мы не в ткацкой... Коль этою богам не угожу

Я жертвою, - не ты ж в ответе, Арна... Меж эллинских, коль ты Элладу чтишь, Обычаев - такого я не помню, Чтоб с дочерью советовался царь.

Нам вытканный приятней рук ее Искусством плащ, чем слов ее плетенье... Немедленно вели за мной теперь Нести детей. На дождь похоже будто, -

Шипящего я не люблю костра... Отец, мне матери моей покойной имя Так тяжело произносить... Но груз Тяжелый я возьму и этот, если

Он снимется с души твоей, отец. Ты помнишь, царь?.. О, для меня не тайна Рождение мое... Скрывалась мать, И ничего не знал Хирон о браке,

На Пелии свершенном... Замолчи! О нет! О нет... Я знаю, что ты властен Меня казнить, но выслушай: тебя

Я Гиппою покойной умоляю - Хоть посмотри на крошек... Ведь они Такие же, как некогда и я,

И ты, Эол, мы были... Только жалче... Как тихо спят они... Разденьте их. Иль демонов на них найдешь ты знаки?

Подумал ли, отец, ты, что тайком Могла родить их девушка и ночью, Как некогда меня, таясь, отец, Хиронова в лесу родила дочерь?

Ты демонов задумал жечь... А что Как демоны - один девичий страх Да стыд, отец, девичий были?.. Нет, Ты не казнишь малюток... Заклинаю

Священною и нежною тебя Звездой, отец... Неведомую эту Ты пощади, как некогда Хирон Мою простил таившуюся мать...

И не ее прости... детей невинных!.. Я б не хотел бранить тебя. Но стыд Девичий и дочерний, Меланиппа, Ты, кажется, забыла... Исступил,

Пожалуй, нас один и тот же демон, Лишь путы я его порвал скорей. Гей, вы, рабы, змеенышей за мной... Царевна, здесь не место вам, я вижу,

Покинутый давно вас терем ждет. О, с ними, да! Но не одна, державный... Опомнись, дочь, что говоришь!.. Тебе

Я говорю, опомнись, или внуков Ты погубить задумал?.. Мать казни... Га... Тяжкий бред... О боги! Это иго Признания снимите с плеч моих!

Скажи, скорей скажи, что ты шутила... Шутила? Нет... Мне не до шуток, царь... И если вам, о фессалийцы, надо Иль вашему владыке, иль жрецам,

Чтоб царский дом не делать бойней гнусной, Признания девичьего... Оно Уж с этих губ сорвалось... Дочь... Дитя...

И мать... увы... твоих несчастных внуков. Проклятие... О демоны... Ее Оставите ль? Отец мой, я здорова...

И разум мой не поврежден... Детей Я принесла, и этих самых, точно, Двадцатый раз луна сегодня им Свой факел зажигает. Их отец -

Великий Посейдон. Его веленьем На нежный луг они отнесены. Ты сам, Эол, хотел моих признаний. То нега лжи под игом палачей?

Иль истине в устах ее я внемлю? О, призраки ожившие ночей! О, туча, камнем павшая на землю! О, да... Теперь все ясно мне - ее

Печаль, ланиты бледные, тревога И странная заносчивость речей. Позорные мгновенья!.. Эта мудрость, Весь этот блеск ораторский... Куда ж

Они ведут, скажите, покоренных Красою их и силой? / Ты, о бог, Чье имя здесь нечистыми устами Произнесла девица эта... Дочь

Злосчастного Эола... Пощади нас И гневом лжи бесстыдной не карай... Я накажу и сам ее... Законы В Элладе есть еще, и совесть также

К тем мудрецам босым покуда в их Дырявые мешки не уходила... Вы, граждане всех четырех концов Фессалии... у вас прошу я правды...

Устройте суд, обычаю отцов Покорные, и эту Эолиду Последнюю, которая мои Еще срамить седины остается,

Коль камнями побить или живой Решите сжечь с ее приплодом вместе, Молящего не встретите, клянусь, Во мне отца... Костер стоит готовый...

Ты ж, дар отца, прочь фессалийский нож! Из сердца дочь я вырвал... Но ее Волос твое железо не коснется. Мать и детей немедля разлучить -

Ее связать, а их отдать рабыне. Веревки? Прочь... Пусть я не дочь Эолу, Я все-таки царевна, и бежать Или бороться с вами не унижусь.

А вы, давно оплаканные дети, Простите... Вас увижу ль?.. Но судом Спасенья я для вас добьюсь... Ты, дивный, Ты, Посейдон! Иль именем его

Украсивший мне ночь стыда и страха, Кто б ни был ты... Спасти твоих детей Мне помоги теперь, о синекудрый! Простите вы, о Пелия краса,

О нежные подруги... Я не знаю, Хоть смерть глядит в глаза мне... Кто из нас Счастливее теперь?.. Весь этот ужас - За мной, как сон тяжелый. И надежд

Игрушкою, забавой Олимпийца Иль дерзкого обманщика - не быть Уж никогда мне больше. Брак... рожденье Детей - я дань свою вам отдала.

Другим очам одеждой золотой, Таящей смерть и тленье, оставайтесь.