Не ты забвенный сын природы -- Она таких, как ты лишь, мать, Есть светло-чтимые уроды -- Они ей не хотят внимать,
Она не признает сынами Тех, кои держат с счастьем связь, Гнушается их именами, Пред ней равны -- невольник, князь.
«Мы-то созданья превосходны!» -- Кричат одни тщеты друзья. С мечтой их все ли мненья сходны? Ты первый против, как и я.
Пускай кричат лишь меж собою, Пусть храмы ставят им рабы... Чу!.. Клия вторит ли трубою, Их крик -- на праге их судьбы.
Нет, здесь их гром весь свет смущает И мало света им... а там Сажень земли их прах вмещает, Коль лягут по своим местам.
Там, там одна лишь обща доля Без всякой разности их ждет. Не их нередко -- наша воля Последний долг им воздает,
Предать земле их бренно тело Не им и даже долг сей в честь: Обыкновение хотело К обрядам нужду сопричесть.
Ты правду рек, что «кто несчастным Явит лучи своих доброт, Утешит взором их приятным И слезы горестны отрет,
Тот равен солнцу животворну; Прострет кто руку благотворну На помощь страждущим в бедах, О нем во области эфирны
Несутся гласы звучны, лирны, В дубровах слышны и градах», Что «муж, ко счастию народа Избранный всем благотворить,
От рода будет и до рода В сердцах и чувствах наших жить. Тот, коего мужик рукою Вводился в храм наук к покою,
Или проникнув оком в даль, Кто испросил ему в награду За пользу отчеству иль граду От доброго царя медаль...»
Варакин, в мыслях благородный! Вот лучший в свете твой диплом: Ты не несчастен -- дух свободный В ярме не может быть рабом.
Се дух твой с лирой возлетает Туда, где впуск не по чинам, В ряду с бессмертными читает Определенье именам...
Ты зришь с улыбкой, с сожаленьем Сколь мало на Олимпе тех, Что век свой здесь живут лишь мненьем Невежд -- рабов своих утех.
Там песни нищего Омира Преодолели цепь веков, Там и твоя «Пустынна лира» Преодолела звук оков.
Там сын скитавшийся Фингала В туманах, в дебрях лишь бряцал. Нет барда, ни языка галла -- Глас уцелел в вертепах скал!
Твой глас пустынный, глас природы, Настроенный по шуму волн, По свисту ветров, чад свободы, И сельской простоты он полн.
Но слух ничем не зараженный Умеет прелесть различать, Глас, жаром истины возжженный -- Один изящества печать.
А тон, подделанный искусством, Пленяет новостью лишь слух, Не тронет сердца с чистым чувством -- К нему друг правды вечно глух.
Что может с честью той сравниться, Коль сельской лире царь внимал? Твой должен рок перемениться -- В нем часть бард россов принимал.
Но потерпи, как терпит гений, Пока еще не прогнан мрак, Пока с превыспренних селений Феб всем явит свой светлый зрак.
Cookies on Poetry Cove